Светлана Сененко (turtle_t) wrote,
Светлана Сененко
turtle_t

Categories:

Макфол и затмение (в России)

Одна из важных вещей, пропущенная летом, но не забытая – длиннющая статья главного редактора Нью-Йоркера Дэвида Ремника про экс-посла США в России Майкла Макфола. Вот эта: Watching the Eclipse.



Несмотря на довольно жёсткие высказывания по поводу Путина и нонешней России, статью эту перевели таки на русский язык, сначала только отдельные выдержки («Наблюдая затмение». Дэвид Ремник о Майкле Макфоле и Владимире Путине), потом в сокращенном виде (Наблюдая за затмением: Майкл Макфол находился в России, когда там появились перспективы демократии.... и когда эти перспективы начали тускнеть), а сейчас я уже и полный перевод нашла (Наблюдая затмение ("New Yorker", США)). Перевод этот достаточно аккуратный, вплоть до буквальности, но тем он и плох – в нем совершенно не чувствуется литературный стиль Ремника, а он хорош – читать его в оригинале одно удовольствие, несмотря на длину и нелинейную структуру.

Ремник написал про Макфола эпический мини-роман. С эффектным вступлением, оптимистическим финалом (ну, герой такой – оптимист) и внушительной группой «второстепенных» персонажей, включая Обаму, обоих Клинтонов (Билла и Хиллари), Ельцина, Путина и чуточку Горбачева с Бушем и Рейганом. И все это на фоне событий недавней российской и мировой истории.

«Роман» начинается с момента вступления Макфола на должность посла в январе 2012 года, затем прыгает на поколение назад, в перестроечное время. Затем ещё один прыжок назад – в 1983 год, когда Макфол прибыл в Москву впервые, писать диссертацию об американском и советском влиянии на революционные движения в Африке. Затем автор тянет одеяло на себя и рассказывает о своих встречах с могучей кучкой пропагандистов и идеологов российского неоимпериализма, типа Проханова, Дугина и Киселева.

Поскольку я эту статью прочитала внимательно, и по-русски, и по-английски, то хочу дать краткий дайджест из того, что мне показалось особенно интересным и занятным.

Про Макфола. Родился он в семье явно не привилегированной: мама работала секретаршей, папа -- саксофонистом в группе, игравшей музыку в стиле кантри и вестерн. Детство провел в небольших городках в Монтане, после школы поступил в Стэнфорд* – известную кузницу профессионалов с левыми взглядами (по-американски левыми). Дальнейшая его карьера – вплоть до 2006 года, когда он официально подался в политику – была исключительно научной с сильным активистско-волонтёрским акцентом.

Во время учёбы он подружился со Сьюзен Райс -- будушей советницей Обамы по вопросам национальной безопасности. Она же затащила его через 30 лет в аналитический штаб предвыборной кампании Обамы (сам же он тогда недальновидно пытался ставить на Эвардса, сошедшего с предвыборной гонки довольно позорно).

Его первое лето в Ленинградском университете в 1983 году было одновременно и первой поездкой за границу вообще. Там он завёл знакомства с диссидентами и фарцовщиками. В России ему понравилось – он полюбил кухонные посиделки с разговорами на вечные темы и песнями под гитару. В отличие от других более скромных студентов, примерно тогда же он решил, что будет активно менять мир – понятно, что к лучшему.

В 90-е годы Макфол сподобился часто ездить в Москву – тема его научных исследований этому способствовала. Однако меньше всего его интересовала наука в виде теории и книг. Вместо сидения в библиотеке, он слонялся по «про-демократичеким» тусовкам, выступая в роли исследователя и просветителя: растолковывал тогдашним стихийным российским демократам, что такое реальная либеральная демократия, предлагал помощь, и раздавал брошюры о конкретике работы демократических институций (интересно, они кому-нибудь понадобились?)

В этом месте Ремник упоминает важную деталь – о типичных российских настроениях (в его интерпретации): смесь фатализма и иронии, коим Макфол – серьезный, искренний и наивный оптимист-идеалист – был резким контрастом.

По поводу идеализма Макфола Ремник приводит занятный анекдот-быль, в котором тот опять фигурирует вместе со Сьюзен Райс: оба они подали заявку на грант, учреждённый белым супрематистом. На вопрос грантодателей, как сочетаются с данным фактом их анти-расистские убеждения и поддержка освободительного движения на юге Африке, Макфол, не моргнув глазом, ответил что возмёт кровавые деньги и будет использовать их для борьбы с режимом. Грант дали обоим.

Забавная деталь про отношения Макфола и Сечина. Они познакомились в 1991 году, когда Макфол приехал в Петербург организовывать семинар по местному самоуправлению и плотно контачил с людьми из тогдашней мэрии (а мэром тогда был Собчак, а помощником его Путин, а помощником помощника как раз Сечин). Их связывали общие интересы и детали биографии: оба говорили по-португальски и занимались Мозамбиком. Только Сечин делал это как агент КГБ, а Мафкол – как университетский профессор. При этом Макфолу хватило ума понимать, кем на самом деле был Сечин, а Сечину не хватило ума понять, что Макфол – вовсе не его антипод, а нечто совсем другое, вполне цивильное и не связанное ни с разведкой, ни с подрывной деятельностью. Тем не менее, именно с этого момента к Мафколу крепко прилипло звание агента ЦРУ – в сознании и подсознании российских агентов, включая разумеется нонешнего бессменого президента. Дикость и смехотворность этих представлений хорошо растолкована вот здесь: Алексей Цветков: ЦРУ и наши.

Первые попытки включения Макфола в официальную американскую политику начались еще при Буше – он стал ездить в Вашингтон и разговаривать с начальством. Как элегантно выражается Ремник, неконсерватизм правительства Буша и либеральный интервенциализм Макфола совпали в части желания продавить демократические преобразования в пост-союзных республиках.

Пару слов про Обаму. Макфол поделился с Ремником своими непонятками, связанными с Обамой: кто он, реалист, рассматривающий внешнюю политику как искусство возможного, или идеалист-интернационалист, готовый делать чуточку больше, чтобы помочь людям, страдающим от тоталитаризма и прочих неприятностей? Или другими (его же) словами: что для него важнее: интересы или ценности? Короткий его ответ таков: Обама – реалист, который переживает, что не следует идеалам.

Самое интересное и неожиданное, что я узнала из этой статьи про Обаму – это кто его «маяки», с которых он берёт пример. Ни за что не догадаетесь! Оказывается, это Буш-старший и генерал Брент Скоукрофт, бывший советником у президента Форда (перед Киссинджером и до Бзежинского) и у того же Буша-старшего в бытность его президентом (после Колина Пауэлла). Оба они имеют репутацию классических реалистов. Тем не менее, наличие в команде Обамы таких людей, как Макфол, Сьюзен Райс и Саманта Пауэр говорит о его склонности к идеализму.

Про Путина. Эту часть статьи я у себя прямо-таки скопирую. Пусть перевод и не очень уклюжий, но сильно от оригинала он не отклоняется. Это не всё, что там про Путина написано, но самое важное на мой взгляд.

В первые два президентских срока с 2000 по 2008 годы Владимир Путин в качестве приоритета рассматривал возрождение сильного государства. Он ограничил власть нелояльных губернаторов регионов, подавил олигархов, которые не вняли его совету не лезть в политику, а также ликвидировал верхушку сепаратистского восстания в Чечне. Он взял под свой полный контроль главные телеканалы и ослабил все оппозиционные партии. Он учредил постмодернистские государственные символы и утвердил гимн, в котором сочетаются черты имперского и коммунистического прошлого. Но он не был идеологом. Клептократия не ценит теоретические трактаты. Она ценит номерные счета в банках. Она ценит стабильность своей собственной системы.

В пору расцвета советской эпохи кремлевские руководители, включая Ленина и Сталина, писали научные труды, диктуя идеологические установки по многим аспектам жизни. В составе Центрального комитета КПСС было управление по идеологии, которое устанавливало правила и законы обо всем, от разрешенной трактовки истории до диссидентов и творческих работников, которых надо было подавлять, сажать или высылать из страны. Но к концу советского периода офицеры КГБ типа Путина относились к коммунистической идеологии почти с таким же пренебрежением, как и диссиденты. «Чекисты в его время смеялись над официальной советской идеологией, — рассказывал мне бывший советник Путина Глеб Павловский. — Они считали ее шуткой». Путин в 1999 году признал, что коммунизм оказался «тупиковым путем, далеким от основного направления цивилизации».

Воспользовавшись резким скачком цен на энергоресурсы, Путин сумел сделать то, чего не сделал Ельцин: он завоевал колоссальную поддержку у населения, выплачивая зарплаты и пенсии, ликвидируя дефицит бюджета и развивая городской средний класс. Не секрет и то, что Путин создал свою собственную олигархию, в состав которой вошли его старые ленинградские товарищи и коллеги из спецслужб. Теперь они заправляли крупными государственными энергетическими компаниями — и грабили их. Это была невообразимо безнравственная система, получившая название «Кремль Инкорпорейтед». Она вызывала возмущение почти у всех, однако атмосфера относительной стабильности, в которой десятки миллионов россиян обрели экономическое благополучие и личную свободу, придала Путину своеобразную авторитарную легитимность.

Это относительное благополучие и личная свобода были неслыханными. Впервые миллионы россиян начали ездить в отпуск за границу, стали получать ипотечные кредиты, покупать иномарки, перестраивать свои кухни и приобретать айфоны. Государству был безразличен образ жизни людей — что они читают, где молятся, с кем спят. В ситкоме «Наша Раша» показан заводской рабочий с Урала гомосексуал. «Для Штатов или Швеции это было бы неполиткорректно, — сказал мне редактор вебсайта slon.ru Александр Баунов. — Но для России это был настоящий шаг вперед! Его никто не убил!» Государственные СМИ работали под пристальным взором властей, и периодически кого-то арестовывали, дабы показать, где проходит грань. Но возврата к советизму не было. Заместитель главы путинской администрации Владислав Сурков назвал такую систему «суверенной демократией».

Кроме того, в первые годы пребывания у власти у Путина не было агрессивных антиамериканских настроений. Он очень хотел добиться для России участия в мировой экономике и членства в ее институтах. Он первым из зарубежных руководителей позвонил 11 сентября Джорджу Бушу и предложил содействие по Афганистану. Он питал отвращение к влиянию иностранных неправительственных организаций, полагая, что они работают во вред российским интересам, но добивался членства в глобальном клубе. Он даже вел разговоры о вступлении России в НАТО. «Россия это часть европейской культуры, — заявил он в 2000 году корреспонденту Би-Би-Си. — И я не могу представить свою страну в отрыве от Европы и от того, что мы часто называем цивилизованным миром. Поэтому мне трудно представить себе НАТО в качестве врага». Но такой дух относительного дружелюбия сохранился ненадолго.

В 2009 году, когда Путин передал бразды президентского правления Медведеву, он принял Обаму в своей загородной резиденции и прочитал американскому президенту лекцию по истории американской лжи. Прошел час, прежде чем Обама сумел вставить что-то, кроме «здравствуйте». Присутствовавший на той встрече Макфол сказал: «Это было грубо и неправильно, но такова его теория мира». Путин потребовал, чтобы Соединенные Штаты уступили ему бывшие советские республики — и прежде всего Украину — чтобы их можно было включить в сферу российского влияния. У него было ощущение, что Соединенные Штаты со своей чрезмерной гордыней, появившейся у них после холодной войны, помыкают Россией, что они воспользовались ее слабостью, чтобы проигнорировать протесты Ельцина и разбомбить Белград и Косово. Горбачев всегда говорил, что США в ответ на его согласие на объединение Германии обещали не расширять НАТО в восточном направлении. В 2004 году в состав Североатлантического альянса вошли семь новых стран — Словакия, Румыния, Болгария, Словения и три прибалтийских государства. Путин воспринял это как личное оскорбление и как геополитическую угрозу. А затем в том же году на Украине произошла оранжевая революция, в которой Путин усмотрел проект Запада, предвещающий наступление на Россию.

Когда после непродолжительного правления Медведева Путин вернулся в 2012 году в президентское кресло, он воспринял антикремлевские протесты как отголосок киевских событий. У демонстрантов не было ни четкой идеологии, ни лидеров. В протестах участвовали в основном представители городской творческой интеллигенции и офисного класса. В их действиях не было той согласованности и стойкости, которая наблюдалась в рядах протестующих на других площадях — Таксим, Тахрир, Майдан, Вацлавская площадь. И тем не менее, Путин не мог их одобрить. Как сказал мне его бывший помощник Глеб Павловский, Путин питает отвращение к спонтанности в политике. «Путин анти-революционер до мозга костей, — заявил он. — Произошедшее на киевском Майдане в 2014 году было ему абсолютно противно».


И наконец:
Начала формироваться идеология, мировоззрение. Путин теперь ставит Россию в центр антизападной и социально консервативной оси, рассматривая ее в качестве защитного оплота от угрожающей Америки.


Ссылки и примечания.Отдельно сведу ссылки на оригинал, все три перевода и на дельные заметки по поводу псевдо-шпионства Макфола.

Watching the Eclipse
«Наблюдая затмение». Дэвид Ремник о Майкле Макфоле и Владимире Путине
Наблюдая за затмением: Майкл Макфол находился в России, когда там появились перспективы демократии.... и когда эти перспективы начали тускнеть
Наблюдая затмение ("New Yorker", США)
Алексей Цветков: ЦРУ и наши

Ну, и ради справедливости, приведу-ка я ссылку на статью про Макфола, опубликованную в источнике, близком республиканцам: Obama’s Circle of Bad Advice. Название говорит само за себя: «Обамин круг плохих советов». Как видим, американские консерваторы тоже, как и российский теле-лжец Киселёв, пользуются тем, что Макфол подставился.
--------------
* Прикиньте – парнишка из «рабоче-крестьянской» (по современным понятиям, конечно; родители его были не синие, а белые воротнички, но очень в нижнем слое таковых) семьи учился в одном из лучших университетов мира, где оплата исчисляется десятками тысяч за семестр. Думаете, исключение? В каком-то смысле да, но для очень умных и целеустремлённых скорее правило. Ведь порядок приёма в университеты обычно такой: сначала смотрят только на личные заслуги претендентов – школьные оценки плюс результаты SAT, дополнительные достижения, типа побед в научных олимпиадах, общественную деятельность, спортивные занятия и т.д. и и.п. Если кандидат стоящий, его или её принимают, и потом уже начинают смотреть на финансы: может ли семья оплатить всё, или надо помочь: занять денег, дать стипендию или грант, позволить подрабатывать в счёт погашения долга.

PS Спасибо orphanka за указанные очепятки -- уже исправила. Исправлю и другие, если кто найдёт и укажет.
Tags: Америка-Россия, история, не мои статьи, политика, ссылки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 38 comments