?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Одна из важных вещей, пропущенная летом, но не забытая – длиннющая статья главного редактора Нью-Йоркера Дэвида Ремника про экс-посла США в России Майкла Макфола. Вот эта: Watching the Eclipse.



Несмотря на довольно жёсткие высказывания по поводу Путина и нонешней России, статью эту перевели таки на русский язык, сначала только отдельные выдержки («Наблюдая затмение». Дэвид Ремник о Майкле Макфоле и Владимире Путине), потом в сокращенном виде (Наблюдая за затмением: Майкл Макфол находился в России, когда там появились перспективы демократии.... и когда эти перспективы начали тускнеть), а сейчас я уже и полный перевод нашла (Наблюдая затмение ("New Yorker", США)). Перевод этот достаточно аккуратный, вплоть до буквальности, но тем он и плох – в нем совершенно не чувствуется литературный стиль Ремника, а он хорош – читать его в оригинале одно удовольствие, несмотря на длину и нелинейную структуру.

Ремник написал про Макфола эпический мини-роман. С эффектным вступлением, оптимистическим финалом (ну, герой такой – оптимист) и внушительной группой «второстепенных» персонажей, включая Обаму, обоих Клинтонов (Билла и Хиллари), Ельцина, Путина и чуточку Горбачева с Бушем и Рейганом. И все это на фоне событий недавней российской и мировой истории.

«Роман» начинается с момента вступления Макфола на должность посла в январе 2012 года, затем прыгает на поколение назад, в перестроечное время. Затем ещё один прыжок назад – в 1983 год, когда Макфол прибыл в Москву впервые, писать диссертацию об американском и советском влиянии на революционные движения в Африке. Затем автор тянет одеяло на себя и рассказывает о своих встречах с могучей кучкой пропагандистов и идеологов российского неоимпериализма, типа Проханова, Дугина и Киселева.

Поскольку я эту статью прочитала внимательно, и по-русски, и по-английски, то хочу дать краткий дайджест из того, что мне показалось особенно интересным и занятным.

Про Макфола. Родился он в семье явно не привилегированной: мама работала секретаршей, папа -- саксофонистом в группе, игравшей музыку в стиле кантри и вестерн. Детство провел в небольших городках в Монтане, после школы поступил в Стэнфорд* – известную кузницу профессионалов с левыми взглядами (по-американски левыми). Дальнейшая его карьера – вплоть до 2006 года, когда он официально подался в политику – была исключительно научной с сильным активистско-волонтёрским акцентом.

Во время учёбы он подружился со Сьюзен Райс -- будушей советницей Обамы по вопросам национальной безопасности. Она же затащила его через 30 лет в аналитический штаб предвыборной кампании Обамы (сам же он тогда недальновидно пытался ставить на Эвардса, сошедшего с предвыборной гонки довольно позорно).

Его первое лето в Ленинградском университете в 1983 году было одновременно и первой поездкой за границу вообще. Там он завёл знакомства с диссидентами и фарцовщиками. В России ему понравилось – он полюбил кухонные посиделки с разговорами на вечные темы и песнями под гитару. В отличие от других более скромных студентов, примерно тогда же он решил, что будет активно менять мир – понятно, что к лучшему.

В 90-е годы Макфол сподобился часто ездить в Москву – тема его научных исследований этому способствовала. Однако меньше всего его интересовала наука в виде теории и книг. Вместо сидения в библиотеке, он слонялся по «про-демократичеким» тусовкам, выступая в роли исследователя и просветителя: растолковывал тогдашним стихийным российским демократам, что такое реальная либеральная демократия, предлагал помощь, и раздавал брошюры о конкретике работы демократических институций (интересно, они кому-нибудь понадобились?)

В этом месте Ремник упоминает важную деталь – о типичных российских настроениях (в его интерпретации): смесь фатализма и иронии, коим Макфол – серьезный, искренний и наивный оптимист-идеалист – был резким контрастом.

По поводу идеализма Макфола Ремник приводит занятный анекдот-быль, в котором тот опять фигурирует вместе со Сьюзен Райс: оба они подали заявку на грант, учреждённый белым супрематистом. На вопрос грантодателей, как сочетаются с данным фактом их анти-расистские убеждения и поддержка освободительного движения на юге Африке, Макфол, не моргнув глазом, ответил что возмёт кровавые деньги и будет использовать их для борьбы с режимом. Грант дали обоим.

Забавная деталь про отношения Макфола и Сечина. Они познакомились в 1991 году, когда Макфол приехал в Петербург организовывать семинар по местному самоуправлению и плотно контачил с людьми из тогдашней мэрии (а мэром тогда был Собчак, а помощником его Путин, а помощником помощника как раз Сечин). Их связывали общие интересы и детали биографии: оба говорили по-португальски и занимались Мозамбиком. Только Сечин делал это как агент КГБ, а Мафкол – как университетский профессор. При этом Макфолу хватило ума понимать, кем на самом деле был Сечин, а Сечину не хватило ума понять, что Макфол – вовсе не его антипод, а нечто совсем другое, вполне цивильное и не связанное ни с разведкой, ни с подрывной деятельностью. Тем не менее, именно с этого момента к Мафколу крепко прилипло звание агента ЦРУ – в сознании и подсознании российских агентов, включая разумеется нонешнего бессменого президента. Дикость и смехотворность этих представлений хорошо растолкована вот здесь: Алексей Цветков: ЦРУ и наши.

Первые попытки включения Макфола в официальную американскую политику начались еще при Буше – он стал ездить в Вашингтон и разговаривать с начальством. Как элегантно выражается Ремник, неконсерватизм правительства Буша и либеральный интервенциализм Макфола совпали в части желания продавить демократические преобразования в пост-союзных республиках.

Пару слов про Обаму. Макфол поделился с Ремником своими непонятками, связанными с Обамой: кто он, реалист, рассматривающий внешнюю политику как искусство возможного, или идеалист-интернационалист, готовый делать чуточку больше, чтобы помочь людям, страдающим от тоталитаризма и прочих неприятностей? Или другими (его же) словами: что для него важнее: интересы или ценности? Короткий его ответ таков: Обама – реалист, который переживает, что не следует идеалам.

Самое интересное и неожиданное, что я узнала из этой статьи про Обаму – это кто его «маяки», с которых он берёт пример. Ни за что не догадаетесь! Оказывается, это Буш-старший и генерал Брент Скоукрофт, бывший советником у президента Форда (перед Киссинджером и до Бзежинского) и у того же Буша-старшего в бытность его президентом (после Колина Пауэлла). Оба они имеют репутацию классических реалистов. Тем не менее, наличие в команде Обамы таких людей, как Макфол, Сьюзен Райс и Саманта Пауэр говорит о его склонности к идеализму.

Про Путина. Эту часть статьи я у себя прямо-таки скопирую. Пусть перевод и не очень уклюжий, но сильно от оригинала он не отклоняется. Это не всё, что там про Путина написано, но самое важное на мой взгляд.

В первые два президентских срока с 2000 по 2008 годы Владимир Путин в качестве приоритета рассматривал возрождение сильного государства. Он ограничил власть нелояльных губернаторов регионов, подавил олигархов, которые не вняли его совету не лезть в политику, а также ликвидировал верхушку сепаратистского восстания в Чечне. Он взял под свой полный контроль главные телеканалы и ослабил все оппозиционные партии. Он учредил постмодернистские государственные символы и утвердил гимн, в котором сочетаются черты имперского и коммунистического прошлого. Но он не был идеологом. Клептократия не ценит теоретические трактаты. Она ценит номерные счета в банках. Она ценит стабильность своей собственной системы.

В пору расцвета советской эпохи кремлевские руководители, включая Ленина и Сталина, писали научные труды, диктуя идеологические установки по многим аспектам жизни. В составе Центрального комитета КПСС было управление по идеологии, которое устанавливало правила и законы обо всем, от разрешенной трактовки истории до диссидентов и творческих работников, которых надо было подавлять, сажать или высылать из страны. Но к концу советского периода офицеры КГБ типа Путина относились к коммунистической идеологии почти с таким же пренебрежением, как и диссиденты. «Чекисты в его время смеялись над официальной советской идеологией, — рассказывал мне бывший советник Путина Глеб Павловский. — Они считали ее шуткой». Путин в 1999 году признал, что коммунизм оказался «тупиковым путем, далеким от основного направления цивилизации».

Воспользовавшись резким скачком цен на энергоресурсы, Путин сумел сделать то, чего не сделал Ельцин: он завоевал колоссальную поддержку у населения, выплачивая зарплаты и пенсии, ликвидируя дефицит бюджета и развивая городской средний класс. Не секрет и то, что Путин создал свою собственную олигархию, в состав которой вошли его старые ленинградские товарищи и коллеги из спецслужб. Теперь они заправляли крупными государственными энергетическими компаниями — и грабили их. Это была невообразимо безнравственная система, получившая название «Кремль Инкорпорейтед». Она вызывала возмущение почти у всех, однако атмосфера относительной стабильности, в которой десятки миллионов россиян обрели экономическое благополучие и личную свободу, придала Путину своеобразную авторитарную легитимность.

Это относительное благополучие и личная свобода были неслыханными. Впервые миллионы россиян начали ездить в отпуск за границу, стали получать ипотечные кредиты, покупать иномарки, перестраивать свои кухни и приобретать айфоны. Государству был безразличен образ жизни людей — что они читают, где молятся, с кем спят. В ситкоме «Наша Раша» показан заводской рабочий с Урала гомосексуал. «Для Штатов или Швеции это было бы неполиткорректно, — сказал мне редактор вебсайта slon.ru Александр Баунов. — Но для России это был настоящий шаг вперед! Его никто не убил!» Государственные СМИ работали под пристальным взором властей, и периодически кого-то арестовывали, дабы показать, где проходит грань. Но возврата к советизму не было. Заместитель главы путинской администрации Владислав Сурков назвал такую систему «суверенной демократией».

Кроме того, в первые годы пребывания у власти у Путина не было агрессивных антиамериканских настроений. Он очень хотел добиться для России участия в мировой экономике и членства в ее институтах. Он первым из зарубежных руководителей позвонил 11 сентября Джорджу Бушу и предложил содействие по Афганистану. Он питал отвращение к влиянию иностранных неправительственных организаций, полагая, что они работают во вред российским интересам, но добивался членства в глобальном клубе. Он даже вел разговоры о вступлении России в НАТО. «Россия это часть европейской культуры, — заявил он в 2000 году корреспонденту Би-Би-Си. — И я не могу представить свою страну в отрыве от Европы и от того, что мы часто называем цивилизованным миром. Поэтому мне трудно представить себе НАТО в качестве врага». Но такой дух относительного дружелюбия сохранился ненадолго.

В 2009 году, когда Путин передал бразды президентского правления Медведеву, он принял Обаму в своей загородной резиденции и прочитал американскому президенту лекцию по истории американской лжи. Прошел час, прежде чем Обама сумел вставить что-то, кроме «здравствуйте». Присутствовавший на той встрече Макфол сказал: «Это было грубо и неправильно, но такова его теория мира». Путин потребовал, чтобы Соединенные Штаты уступили ему бывшие советские республики — и прежде всего Украину — чтобы их можно было включить в сферу российского влияния. У него было ощущение, что Соединенные Штаты со своей чрезмерной гордыней, появившейся у них после холодной войны, помыкают Россией, что они воспользовались ее слабостью, чтобы проигнорировать протесты Ельцина и разбомбить Белград и Косово. Горбачев всегда говорил, что США в ответ на его согласие на объединение Германии обещали не расширять НАТО в восточном направлении. В 2004 году в состав Североатлантического альянса вошли семь новых стран — Словакия, Румыния, Болгария, Словения и три прибалтийских государства. Путин воспринял это как личное оскорбление и как геополитическую угрозу. А затем в том же году на Украине произошла оранжевая революция, в которой Путин усмотрел проект Запада, предвещающий наступление на Россию.

Когда после непродолжительного правления Медведева Путин вернулся в 2012 году в президентское кресло, он воспринял антикремлевские протесты как отголосок киевских событий. У демонстрантов не было ни четкой идеологии, ни лидеров. В протестах участвовали в основном представители городской творческой интеллигенции и офисного класса. В их действиях не было той согласованности и стойкости, которая наблюдалась в рядах протестующих на других площадях — Таксим, Тахрир, Майдан, Вацлавская площадь. И тем не менее, Путин не мог их одобрить. Как сказал мне его бывший помощник Глеб Павловский, Путин питает отвращение к спонтанности в политике. «Путин анти-революционер до мозга костей, — заявил он. — Произошедшее на киевском Майдане в 2014 году было ему абсолютно противно».


И наконец:
Начала формироваться идеология, мировоззрение. Путин теперь ставит Россию в центр антизападной и социально консервативной оси, рассматривая ее в качестве защитного оплота от угрожающей Америки.


Ссылки и примечания.Отдельно сведу ссылки на оригинал, все три перевода и на дельные заметки по поводу псевдо-шпионства Макфола.

Watching the Eclipse
«Наблюдая затмение». Дэвид Ремник о Майкле Макфоле и Владимире Путине
Наблюдая за затмением: Майкл Макфол находился в России, когда там появились перспективы демократии.... и когда эти перспективы начали тускнеть
Наблюдая затмение ("New Yorker", США)
Алексей Цветков: ЦРУ и наши

Ну, и ради справедливости, приведу-ка я ссылку на статью про Макфола, опубликованную в источнике, близком республиканцам: Obama’s Circle of Bad Advice. Название говорит само за себя: «Обамин круг плохих советов». Как видим, американские консерваторы тоже, как и российский теле-лжец Киселёв, пользуются тем, что Макфол подставился.
--------------
* Прикиньте – парнишка из «рабоче-крестьянской» (по современным понятиям, конечно; родители его были не синие, а белые воротнички, но очень в нижнем слое таковых) семьи учился в одном из лучших университетов мира, где оплата исчисляется десятками тысяч за семестр. Думаете, исключение? В каком-то смысле да, но для очень умных и целеустремлённых скорее правило. Ведь порядок приёма в университеты обычно такой: сначала смотрят только на личные заслуги претендентов – школьные оценки плюс результаты SAT, дополнительные достижения, типа побед в научных олимпиадах, общественную деятельность, спортивные занятия и т.д. и и.п. Если кандидат стоящий, его или её принимают, и потом уже начинают смотреть на финансы: может ли семья оплатить всё, или надо помочь: занять денег, дать стипендию или грант, позволить подрабатывать в счёт погашения долга.

PS Спасибо orphanka за указанные очепятки -- уже исправила. Исправлю и другие, если кто найдёт и укажет.

Comments

turtle_t
Nov. 26th, 2014 09:36 pm (UTC)
Ага, мне тоже понравилось :)

Сейчас вот сама увидела и исправила "претендентов" (было "претендов" :))

Edited at 2014-11-26 09:37 pm (UTC)

Profile

Wayne_George_turtle_t
turtle_t
Светлана Сененко

Latest Month

December 2016
S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031

Tags

Page Summary

Powered by LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow